Неточные совпадения
Я решился тебя увезти, думая, что ты, когда узнаешь меня, полюбишь; я ошибся: прощай! оставайся полной хозяйкой всего, что я имею; если хочешь,
вернись к
отцу, — ты свободна.
Часу в первом утра он, с усилием раскрыв глаза, увидел над собою при свете лампадки бледное лицо
отца и велел ему уйти; тот повиновался, но тотчас же
вернулся на цыпочках и, до половины заслонившись дверцами шкафа, неотвратимо глядел на своего сына.
Отец их
вернулся к своей дивизии и к своей супруге и лишь изредка присылал сыновьям большие четвертушки серой бумаги, испещренные размашистым писарским почерком.
Базаров
вернулся, сел за стол и начал поспешно пить чай. Оба брата молча глядели на него, а Аркадий украдкой посматривал то на
отца, то на дядю.
И когда они
вернулись, то отдали
отцу с матерью золото. Они стали богаты и больше уже не отсылали их.
Когда
отец с матерью
вернулись, они не знали, как благодарить Анну Трофимовну, дали ей вольную, но она не взяла и до старости жила и умерла у нас. А меня шутя звали с тех пор: Пугачева невеста. А гривенник тот, что мне дал Пугачев, я до сих пор храню; и как взгляну на него, вспоминаю свои детские годы и добрую Анну Трофимовну.
Подумали, подумали
отец с матерью и положили отвести детей в лес подальше и оставить их там, так чтобы они домой не
вернулись.
Из окна своей комнаты он видел: Варавка, ожесточенно встряхивая бородою, увел Игоря за руку на улицу, затем
вернулся вместе с маленьким, сухоньким
отцом Игоря, лысым, в серой тужурке и серых брюках с красными лампасами.
Но в Выборг он
вернулся несколько утомленный обилием новых впечатлений и настроенный, как чиновник, которому необходимо снова отдать себя службе, надоевшей ему. Встреча с братом, не возбуждая интереса, угрожала длиннейшей беседой о политике, жалобными рассказами о жизни ссыльных, воспоминаниями об
отце, а о нем Дмитрий, конечно, ничего не скажет лучше, чем сказала Айно.
В Индии была одна царевна с золотыми волосами; у нее была злая мачеха. Мачеха возненавидела золотоволосую падчерицу и уговорила царя сослать ее в пустыню. Золотоволосую свели далеко в пустыню и бросили. На пятый день золотоволосая царевна
вернулась верхом на льве назад к своему
отцу.
— Мы ведь скоро
вернемся, вот
отец сдаст экзамен, кончит учиться, мы и назад…
Галактион отъехал уже целых полстанции от Суслона, как у него вдруг явилось страстное желание
вернуться в Прорыв. Да, нужно было все сказать
отцу.
Но
отец приказал ей
вернуться и сделал строгое лицо.
Вернувшись домой, Михей Зотыч опять должен был каяться в «скором слове», а честной
отец Анфим опять началил его.
Вернувшись к
отцу, Устенька в течение целого полугода никак не могла привыкнуть к мысли, что она дома. Ей даже казалось, что она больше любит Стабровского, чем родного
отца, потому что с первым у нее больше общих интересов, мыслей и стремлений. Старая нянька Матрена страшно обрадовалась, когда Устенька
вернулась домой, но сейчас же заметила, что девушка вконец обасурманилась и тоскует о своих поляках.
И вот тебе вечная средняя история об офицере, о приказчике, о ребенке и о престарелом
отце, который там, в провинции, оплакивает заблудшую дочь и умоляет ее
вернуться домой.
Его желание съездить для свидания со мною зимой (восемьсот почти верст взад и вперед) тронуло меня, и когда я,
вернувшись домой летом, собрался к
отцу в его тамбовскую деревню, меня эта поездка очень привлекала.
Сын Божий должен был быть распят и растерзан в мире, чтобы дитя-мир могло полюбить
Отца и свободно спастись,
вернуться в его лоно.
Человек в белой рубахе убрал самовар и зажег в углу перед образом лампадку.
Отец Христофор шепнул ему что-то на ухо; тот сделал таинственное лицо, как заговорщик — понимаю, мол, — вышел и,
вернувшись немного погодя, поставил под диван посудину. Иван Иваныч постлал себе на полу, несколько раз зевнул, лениво помолился и лег.
Он наскоро собрался и уехал. На каникулы мы ездили к нему, но затем
вернулись опять в Житомир, так как в Дубно не было гимназии. Ввиду этого
отец через несколько месяцев попросил перевода и был назначен в уездный город Ровно. Там он заболел, и мать с сестрой уехали к нему.
Отец недавно
вернулся из церкви в благодушном настроении и, надев халат, ходил взад и вперед по гостиной.
Впоследствии
отец, в то время, кажется, бывший судебным следователем и разъезжавший по уезду,
вернувшись из одной поездки, рассказал конец этой истории.
Приблизительно в 1860 году
отец однажды
вернулся со службы серьезный и озабоченный. Переговорив о чем-то с матерью, он затем собрал нас и сказал...
Вскоре он уехал на время в деревню, где у него был жив старик
отец, а когда
вернулся, то за ним приехал целый воз разных деревенских продуктов, и на возу сидел мальчик лет десяти — одиннадцати, в коротенькой курточке, с смуглым лицом и круглыми глазами, со страхом глядевшими на незнакомую обстановку…
Вернувшись со службы,
отец застал свою комнату заваленною тазами, компрессами, примочками, пузырьками с лекарством.
Однажды,
вернувшись из заседания,
отец рассказал матери, что один из «подозрительных» пришел еще до начала заседания и, бросив на стол только что полученное письмо, сказал с отчаянием...
Мне этого не хотелось. Идти — это мне нравилось, но я все-таки знал, что надо
вернуться домой, к матери,
отцу, братьям и сестрам.
Кончилась эта болезнь довольно неожиданно. Однажды
отец,
вернувшись со службы, привез с собой остряка дядю Петра. Глаза у Петра, когда он здоровался с матерью, смеялись, усики шевелились.
Вильгельм Райнер
вернулся в Англию. Долго не раздумывая и вовсе не списываясь с
отцом, он спешно покончил свои дела с конторою, обвертел себя листами русской лондонской печати и весною того года, в который начинается наш роман, явился в Петербурге.
Бабушка определила молодого Райнера в женевскую гимназию и водила его по воскресеньям в дом к Джемсу Фази, но, несмотря на то, он через год
вернулся к
отцу ультраклерикальным ребенком.
Разговор уже шел в кабинет, куда они
вернулись после завтрака. Наконец
отец Варсонофий простился и уехал.
Он
вернулся назад и, встретившись с
отцом Кифой, пошел к нему. Самовар уже кипел на столе, когда они вошли в келью. Вечер прошел скоро, тем более, что легли спать часов в десять.
Когда через две недели молодые люди опять
вернулись вместе с
отцом, Эвелина встретила их с холодною сдержанностью. Однако ей было трудно устоять против обаятельного молодого оживления. Целые дни молодежь шаталась по деревне, охотилась, записывала в полях песни жниц и жнецов, а вечером вся компания собиралась на завалинке усадьбы, в саду.
Вернувшись, я первым делом поблагодарил дочь Ивана Ивановича за знакомство с
отцом, передал ей привет из дома и мою тетрадь со стихами, где был написан и «Стенька Разин». Стихи она впоследствии переписала для печати. В конце 1894 года я выпустил первую книгу моих стихов «Забытая тетрадь».
Маланья Сергеевна с горя начала в своих письмах умолять Ивана Петровича, чтобы он
вернулся поскорее; сам Петр Андреич желал видеть своего сына; но он все только отписывался, благодарил
отца за жену, за присылаемые деньги, обещал приехать вскоре — и не ехал.
Ивану пошел всего двадцатый год, когда этот неожиданный удар — мы говорим о браке княжны, не об ее смерти — над ним разразился; он не захотел остаться в теткином доме, где он из богатого наследника внезапно превратился в приживальщика; в Петербурге общество, в котором он вырос, перед ним закрылось; к службе с низких чинов, трудной и темной, он чувствовал отвращение (все это происходило в самом начале царствования императора Александра); пришлось ему, поневоле,
вернуться в деревню, к
отцу.
Она
вернулась в Тулу.
Отец встретил ее желчным смехом...
Я не в силах рассказать того, что чувствовала, когда снова
вернулась к
отцу.
Он догадался, что это
вернулся отец, и даже сел в кресло закрыл глаза.
— В день похорон неожиданно
вернулся из Петербурга
отец. Должно быть, он был потрясен глубоко. Он опустился перед гробом на колени и со слезами целовал холодную руку покойницы. С этой минуты мы не разлучались. Казалось, он хотел вознаградить меня за все зло, которое сделал моей матери.
Вернувшись однажды к обеду с довольно продолжительной прогулки, я с удивлением узнал, что буду обедать один, что
отец уехал, а матушка нездорова, не желает кушать и заперлась у себя в спальне.
— Да простая и есть, только оказалось, что калитка была заперта, и
отец Спиридонова
вернулся и вдруг увидал, что родные хотят проститься с покойницей.
Эффект, произведенный этою новостью, был чрезвычайный: генерал, жена его, майор и
отец Евангел безмолвствовали и ждали пояснения с очевидным страхом. Бодростин им рассказывал, что обращенный на правую стезю Горданов возгнушался своего безнравственного поведения и в порыве покаяния оставил бедную Лару, сам упрашивая ее
вернуться к ее законным обязанностям.
Оленин
вернулся сумерками и долго не мог опомниться от всего, чтò видел; но к ночи опять нахлынули на него вчерашние воспоминания; он выглянул в окно; Марьяна ходила из дома в клеть, убираясь по хозяйству. Мать ушла на виноград.
Отец был в правлении. Оленин не дождался, пока она совсем убралась, и пошел к ней. Она была в хате и стояла спиной к нему. Оленин думал, что она стыдится.
И они ушли. Как-то ушли. Были, стояли, говорили — и вдруг ушли. Вот здесь сидела мать, вот здесь стоял
отец — и вдруг как-то ушли.
Вернувшись в камеру, Сергей лег на койку, лицом к стене, чтобы укрыться от солдат, и долго плакал. Потом устал от слез и крепко уснул.
И со свойственной молодым людям откровенностью он тотчас же рассказал своим новым знакомым о том, что мать его давно умерла, что
отец с тремя сестрами и теткой живут в деревне, откуда он только что
вернулся, проведя чудных два месяца.
Отцы мало говорят, а только с сожалением чмокают языками и вздыхают, зная, что теперь уж не видать им выхоженных ими и выученных помощников, а
вернутся к ним уж не те смирные, работающие земледельцы, какими они были, а большей частью уже развращенные, отвыкшие от простой жизни щеголи-солдаты.
— Нам надо расстаться. Никто не должен знать, что я виделась с тобой, главное, не должен знать твой
отец!.. Когда ты
вернешься к нему?
— Что так пугает тебя в этой мысли? Ведь ты только пойдешь за матерью, которая безгранично тебя любит и с той минуты будет жить исключительно тобой. Ты часто жаловался мне, что ненавидишь военную службу, к которой тебя принуждают, что с ума сходишь от тоски по свободе; если ты
вернешься к
отцу, выбора уже не будет:
отец неумолимо будет держать тебя в оковах; он не освободил бы тебя, даже если бы знал, что ты умрешь от горя.
Матвею стало грустно, не хотелось уходить. Но когда, выходя из сада, он толкнул тяжёлую калитку и она широко распахнулась перед ним, мальчик почувствовал в груди прилив какой-то новой силы и пошёл по двору тяжёлой и развалистой походкой
отца. А в кухне — снова
вернулась грусть, больно тронув сердце: Власьевна сидела за столом, рассматривая в маленьком зеркальце свой нос, одетая в лиловый сарафан и белую рубаху с прошвами, обвешанная голубыми лентами. Она была такая важная и красивая.